Строки из писем Жакова

Продолжение статьи "Латвия в жизни Каллистрата Жакова",
автор Светлана Ковальчук, г. Рига.

Рижские лекции, организованные Обществом лимитивной философии Латвии, несомненно, помогали Жакову, но получаемые от них доходы были, к сожалению, далеко непрочным материальным подспорьем. Сохранились письма Жакова тех далеких лет как обращенные к Э.Гросвальду, так и адресованные его супруге – Дагмаре Владиславовне, благоволившей к старому и больному человеку, старавшейся как-то утешить его.

Каллистрат Фалалеевич предпочитал писать письма, нумеруя и выделяя каждое предложение. «19 ноября 1923 года. Дорогой Эмиль Иванович! (...) 3. Я хотя стал читать лекции два раза в неделю, все равно, народу мало ходит на лекции. Так что я стал еще беднее, чем в прошлом году. 4. Надо что-нибудь предпринять. 5. Напечатанные лекции никакого дохода не дают, хотя я лишился новизны своих рукописей, и всякий может списать идеи мои. 6. Мне так все это горько ощущать, что я в серьез готов уехать в Финляндию. (…) 10. Словом, я близок к отчаянию. 11. Кроме всего этого, я давно заявил, что портной требует за починку шубы 1000 рублей. (Барон обещался заплатить, но я не вижу ничего на деле). Жаков»23.

Осенью 1923 года Каллистрат Фалалеевич обращал к Дагмаре Владиславовне слова отчаяния, писал о том, что не желает жить «в проклятой Латвии, но уехать ему отсюда совершенно некуда». «Многоуважаемая Дагмара Владиславовна. Категорически заявляю, что жизнь в Риге невыносима и не предвижу никаких успехов. (...) Студенчество ко мне равнодушно. Газеты не печатают статей»24.

Приведу строки из письма Жакова от 31 октября 1925 года: «Дорогой Эмилий Иванович. Пожалуйста, не думайте, что дела мои блестящие. 1. За квартиру не уплачено ни гроша за октябрь. Хозяева так косятся, что мы не смеем показаться им на глаза. Придется жить мне в подвале. 2. (…) у меня есть долги и обязательства. 3. Народу ходит мало на лекции. (…) Получил за лекции 300 р. Вернулся еле живой. 4. Каково мое положение? Из лимитизма ровно ничего не выходит ни в каком смысле. 5. Объявления в университете о курсах, не являются: будто бы ректор Трентель не разрешил. И некому слово промолвить ректору в защиту лимитизма. От тоски умираю. Хоть уезжай к дъяволам, в совдепию, куда зовут. Все хуже и хуже дела. К.Жаков»25.

В архивном фонде, который сформирован без хронологической строгости, сохранилось еще одно трудно читаемое письмо, обращенное к Дагмаре Гросвальд. На этом письме сделана пометка последнее письмо. Может быть, это действительно последнее письмо Каллистрата Фалалеевича. Вот некоторые строки письма. «Любезная Дагмара Владиславовна! (…) 2. Мне тошно жить в Риге, тоскливо жить мне у Вас. Особенно боюсь я воскресных дней, тогда вопросы будут терзать меня весь день. (…) 6. Рвусь в Эстонию душой и телом. (…) 14. Я совершенно ничем не интересуюсь в Латвии. 15. Мне совершенно все равно понимают меня или нет»26.

Итак, накануне кончины в январе 1926 года Жаков находился в кольце сложных, довольно запутанных отношений между двух обществ – Академией лимитивной философии и Обществом лимитивной философии Латвии, но и между Алидой Приеде, Эрнестом Бароном, Марией Заринь, Эмилием Гросвальдом.