Давпон, Киев, Петербург

Продолжение статьи "Латвия в жизни Каллистрата Жакова",
автор Светлана Ковальчук, г. Рига.

Вот некоторые черты биографии зырянского самородка, как Жакова называли в печати. Он поистине обладал многими талантами, дававшими ему возможность овладеть многими науками и языками. Происходил Каллистрат Фалалеевич из многодетной крестьянской семьи из глухой деревушки Давпон, затерявшейся в Вологодской губернии. Где только не овладевал премудростью молодой Жаков, мечтавшему о светлой доле ученого мужа!


Родительский дом Каллистрата Жакова: Сыктывкар, ул. Давпонская, 41. Октябрь 2011.

Сколько учебных заведений пришлось пройти, чтобы в 30 лет получить наконец-то заветный аттестат зрелости, открывший заветную дорогу в университет. Вначале был с 1896 года университет св. князя Владимира в Киеве, где мучительно долго пришлось выбирать между философией и астрономией, математикой, биологией. Но любовь к философии оказалась сильнее. Вскоре Жаков перевелся в 1899 году в Санкт-Петербургский университет.

Поступив в столичный университет, Жаков обрел душевное равновесие, может быть, видимое, но все же равновесие. Чувство стабильности обеспечивала семья: вторая супруга Глафира Никаноровна (урожденная Николаевская), дочь Евгения и сын Вадим6. По окончании университета его ждало чтение лекций в средних учебных заведениях, защита научных работ. В 1907 году с открытием Петербургского Психоневрологического института, который возглавил выдающийся ученый Владимир Михайлович Бехтерев, Жаков получил должность профессора и возможность вплетать в курсы своих лекций идеи лимитивной философии (или философии бесконечно малой величины).

В лекциях Жакова присутствовало наступательно критичное отношение к системности и научно утонченно разработанным гносеологическим идеям Канта. В юные годы Каллистрат Фалалеевич даже выпил раствор сулемы от невозможности осмыслить, принять, или, наконец, «смириться» с кантовой «вещью в себе». Ведь идеи Канта с 1781 года – с года опубликования в Риге первой книги т.н. критического периода «Критики чистого разума» – всегда встречали как восторг почитателей, так и поток критических отзывов. Романтики Йенской школы, а также представители классического немецкого идеализма И.Г.Фихте, Ф.В.Й.Шеллинг, Г.В.Ф.Гегель были в ряду мыслителей с известной долей критицизма относившихся к идеям Канта. В России у философии Канта были свои критики и сторонники. Дерзость Жакова состояла еще и в том, что он, возможно, поступил в Петербургский университет с целью громить философию Канта. Стены Петербургского университета служили своеобразным оплотом философии Иммануила Канта, поскольку профессор А.И.Введенский ревностно защищал имя кенигсбергского мыслителя, кантианцев и неокантианцев вообще (Г.Когена, П.Наторпа, Г.Риккерта, Э.Кассирера), ревностно воспитывал последователей их идей.

Авторитет и влияние российского неокантианца профессора А.И.Введенского Жаков, увы, не смог поколебать. Герой этой статьи пошел иным путем. В своих работах он всячески стал подчеркивать, что вся логика историко-философского процесса неумолимо подчинена одной цели – подтвердить суть и смысл философии дифференциального исчисления, или философии бесконечно малой величины, или философии лимитизма Каллистрата Жакова. С ним не спорили, не вступали в диспуты, заведомо зная бесплодность такого диалога! Думается, им двигала благая научная цель: фактически он следовал по стопам Френсиса Бэкона, ратовал за создание современной версии натурфилософии, прочно опирающееся на современное естественнонаучное знание (физику, биологию, математику, астрономию). Более того, Жаков провозгласил о создании метафизики как всеединой «вселенской совершенной гипотезы». Заявленные намерения, увы, по большей части так остались в набросках, небольших статьях, в текстах лекций, прочитанных в рижский период жизни. И, наконец, во всеуслышание объявил о наступлении эпохи «новой, эволюционной, иррелигиозной религии». 100 лет назад подобное заявление не прибавляло число сторонников.

Как экстравагантная интеллектуальная выходка, воспринимался следующий поворот философских рассуждений Жакова: на место христианского «Бога Живаго», Троицы Единосущной – предлагалось фактически возвести Потенциал мира – бесконечно малую цифирь! Вселенная, по мысли Жакова, должна была восприниматься как нерукотворный храм, в котором иконостасом служит звездное небо. «Поклонение Вселенной и Богу как Первопотенциалу представлялось Жакову силой, способной соединить несоединимое – Россию и Китай, Европу и Азию, слить воедино все религии мира, создать некую высшую форму религии – религию Богочеловечества. Философ неоднократно восклицал: “Какая красота! Мое религиозное чувство, которое безмерно, согласуется с порядком динамики великого Космоса!” Космос объединит всех, ибо Вселенная возникает по универсальным законам высшей математики, законам интегрального исчисления, “проведенным по всем граням бытия”»7.

По природе своей, бурная, мятущаяся, неуемная жаковская натура не обладала способностью к поиску золотой середины. «Одни называли меня искателем правды, другие – авантюристом, третьи – политическим деятелем, самым ловким и искусным, четвертые – несчастным, пятые сумасшедшим»8. Он всегда ощущал жизнь как великую трагедию, проживал свою единственную, Всевышним дарованную, жизнь как трагедию. Об этом он впервые написал в 1912 году в романе «Сквозь строй жизни»: Трагедия жизни, – писал он, – самая верная, неотлучная возлюбленная моя. Я философ, а философия ныне не в моде. Вот первая трагедия. Я хочу помочь зырянам, но не имею никаких средств на это. Вот вторая. Я люблю астрономию. Но ею заниматься я не могу. Такова третья трагедия. Я – писатель, но сказочник, и никому не нужен я. Еще трагедия есть – трагедия жизни. Я придавлен этими трагедиями»9.

В стенах Петербургского Психоневрологического института – уникального учебного заведения Каллистрат Жаков снискал себе славу и любовь студентов.

Несомненно, в его личности было нечто такое, что поражало его почитателей до глубины души, увлекало и впечатляло. Жаков — 11-й ребенок в крестьянской семье из вологодской глуши, стал столичным профессором! Он добивался права, нет, требовал, уважения права быть самим собой. В.М.Бехтерев – замечательный русский ученый, создатель и ректор Психоневрологического института с пониманием относился к Жакову, но при этом всегда корректно повторял: «Не дави на людей свом лимитизмом», «все разсердятся»10.

В предреволюционную, бурлящую эпоху это привлекало молодежь – студенческое общество печатало и распространяло философские книжки любимого профессора. Скромная квартира Жакова и его семьи размещалась на Большой Гребецкой, в доме 47, по воскресеньям гостеприимно открывала двери для проведения многочасовых семинаров и бесед на всевозможные темы. Сведения об этих событиях сохранились в архиве Мемориального музея В.М.Бехтерева в Петербурге, в книгах, посвященных П.А.Сорокину, который также был вхож в этот дом. Наверняка, и латышские студенты, обучавшиеся в Психоневрологическом институте, присутствовали на этих семинарах и внесли свою лепту в распространение идей профессора Жакова. Небольшая работа «Kas ir filozofija?» появилась в латышском переводе еще в 1914 году.

Наряду с даром оратора, темпераментного лектора Жаков «страдал» пристрастием к сочинительству. Еще в середине 90-х годов XIX века его охватил «недуг», скорее, «наполовину сумасшествие». Это «душевное нездоровье» он еще определял как неискоренимую, непобедимую, «несчастную страсть к писательству». Эта страсть принесла результаты. Почти каждый был ознаменован, не беря в счет отдельные публикации, достойной литературной, философской монографической публикацией: «На севере в поисках за Памом Бурмотом» (С-Пб., 1905 г.), «Понятие предела в математике» (С-Пб., 1905 г.), «Очерки из жизни рабочих и крестьян на севере» (С-Пб., 1906 г.), «Принцип эволюции в гносеологии, метафизике и морали» (С-Пб., 1906 г.), «В хвойных лесах. Рассказы коми морта» (С-Пб., 1908 г.), «Под шум северного ветра» (С-Пб., 1913 г.), «Гипотеза, ее природа и роль в науке и в философии» (С-Пб., 1915 г.).

Главным литературным произведением стал увлекательный автобиографический роман «Сквозь строй жизни», выходивший частями в Петербурге с 1912 по 1914 год. Этот роман завоевал признание критиков и читателей. Секрет успеха предвоенного романа Каллистрат Фалалеевич в описании длительного путешествия, которое он предпринял в 1912 году: страстный путешественник он исходил, изъездил необъятные просторы Российской империи, Китая, Японии. Мучительное свойство к перемене мест, незабываемые впечатления от поездок рождали литературные произведения (рассказы, сказки, поэмы, былины, стихи), становились основой научных изысканий в области этнологии, этнографии. Так в 1901 году за этнологический очерк о зырянах Жаков получил большую серебряную медаль Русского географического общества.