Проф. А. Грен. Зырянская мифология. Глава 5, Дуалистическая религия

Глава пятая. ДУАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ У ЗЫРЯН И ЕЕ ЭСХАТОЛОГИЯ

Как кажется, еще на родине Зырян и других Угро-Финнов первобытная дуалистическая религия получила правильный уже характер, с существованием богов.

Первоначальным богом у Зырян было небо, Jен, общего происхождения с шумерийским Ану. Его супругою была Анаи, сохранившаяся в обоготворении Зарни-Ань. Культ Ань, как и у Шумерийцев и Персов, как кажется, был связан с водою, так как все ее курганы находились у берегов рек. Идол этого божества видел еще Герберштейн в Обдорской стране. Он имел вид безобразной старухи. На плечах у нее был изображен мальчик, ее сын, а сбоку был ее внук. Ей приносили в жертву, говорит Герберштейн, животных; при чем их кровью мазали ее рот и глаза, как и теперь это делают Вотяки со своими идолами. Греки отожествляли Анаи или Анаити с Дианою (особенно в Ефесе), то с Венерой-Уранией. Из Персии этот культ распространился в Иллирии, Армении и Малой Азии. Климент Александрийский сообщает, что, по Берозу, Артаксеркс Мемнон первым воздвиг храм в честь Венеры Анаитис в Вавилоне, в Сузе и в Экбатане. В культах западной Азии она является великою богинею природы; в Вавилоне она была богинею плодородия; она же упоминается в виде речной богини в Авесте (Изед-Анахит). По Страбону, культ Анахит в Армении носит неприличный с нашей точки зрения характер. В клинообразной надписи Артаксеркса II-го Анахит становится на одном ряду с Ахурамаздой и Митрой. Христиане во время своей борьбы с Зороастристами упирались на культ Анаи в виду его неприличия.

Как кажется, и у Финнов Анахит или Ань играла роль свадебного божества. Так, в зырянских сказках она обращается в женщину с золотыми рогами, у которой шесть дочерей, а при зырянских и финских свадебных обрядах к головному убору в древности прибавлялись рога. Это напоминает то, что Анаи, как финикийская Астарта (Аштерот-Карнаим или Астарта с двумя рогами) считалась также богинею луны.

Злые же духи не имели одного названия, а считались все за отдельных богов, как это было у Шумерийцев.

Затем под влиянием столкновений с Иранцами у Зырян появляется совершенно правильный дуализм богов, в лице Jен'а и Омӧль'я, богов добра и зла, равных персидским Ахурамазде и Ангромайниушу, еврейским Елогиму и Сатане. См. также: Ён и Омӧль (Космогонический миф севера...) автор Каллистрат Жаков, 1913.

Теперь у Зырян небо обыкновенно передается русским словом, хотя и употребляются речения, как: jен-еж, jен-велт. У Вотяков небо называлось , которое весьма легко отожествить с самим именем бога неба у Зырян. Jен, по-вотяцки iнмар или куаз, воздух.

Царство бога неба, Jен'а, представляло собою твердь, на которую надо подниматься семь дней. Вместо лестницы служит дерево, простирающееся от земли до неба. Чтобы пройти в эту твердь, нужно прорубить в ней отверстие топором, но и то приходится рубить ее два дня при постоянной работе. Само небо представляет собою гигантский луг, на котором пасутся быки и коровы бога, видимые смертным лишь при радуге (ӧшка-мӧшка). Их там так много, как комаров на земле, и подчиненные духи Jен'а их легко меняют на мух и комаров.

Там, на небе, есть созвездия, и одно из них созвездие коня (вӧл'а), который мчит по небу двух злых дочерей Jен'а. У него их было три, и они часто спускались на землю собирать землянику. Из зависти две старшие сестры убили младшую, но на ее могиле вырос стебель, из которого дочери Jен'а сделали дудку; но она, подобно дудке в легенде о греческом Мидасе, стала петь про их преступление. Сестры в страхе бежали на небо по дереву, растущему от земли до неба; но люди на земле сделали новую дудку и пришли в гости к Jен'у; тот, узнав роковую новость, приказал своим духам привязать злых дочерей к хвосту коня и пустить их по небесному лугу.

У Jен'а живет на небе слепой козел, который мелет на самомелющей мельнице и от натуги постоянно п...ит, — от этого и происходит гром на земле. Козел этот бессмертен; но, если его бросить в зажженную печь, он не сгорит, но зато из мести может обратить он людей в любое животное, — излюбленное им обращение в барана.

Глазом Jен'а является Шонді солнце, подобно Митре Авесты. У Зырян есть характерная сказка под названием "Мать Солнца", из которой видно, что Шонді, подобно персидскому Митре, распределяет участь умерших в загробном царстве. См.: Коми народная сказка Шонді мам.

"Жил был, — там говорится, — крестьянин, у которого было 12 сыновей Матвеев. Отправились они искать двенадцать Матрен. Дошли они до маленького дома и вошли туда. Там жила Jома. Та спросила: "Куда вы, двенадцать Матвеев, идете?" — "Мы, двенадцать Матвеев, идем искать двенадцать Матрен. У тебя нет таковых?" Оказалось, есть. Jома положила спать двенадцать Матвеев сверху, а Матрен снизу, так как хотела зарубить первых саблею, которая была у нее саморубкою; но она порубила Матрен, так как те переменились с Матвеями местами. Матвеи встали и побежали; пришли они на перекресток дорог. Старший Матвей и сказал братьям: "Я пойду направо, а вы — налево!"Матвей шел, шел и наконец, пришел к одному дому. У стелы дома стоит безногий дядя-старик. Он и спрашивает Матвея: "Куда ты идешь?" — "Я иду к матери Солнца". Старик и говорит: "А ты спроси ее, долго-ли мне стоять так. Я уже здесь двадцать лет стою". Опять пошел Матвей и видит, что женщина воду набирает. Она спрашивает его: "Куда идешь?" — "Я иду к матери Солнца". — "Ты спроси у матери Солнца, долго-ли мне тут воду набирать. Я, ведь, здесь уже двадцать лет это делаю". Опять идет Матвей и видит, что одна женщина кислое молоко переливает. Она и спрашивает его: "Куда ты идешь?" — "Я иду к матери Солнца". — "Ты спроси у матери Солнца, долго-ли мне это делать. Я уже здесь двадцать лет переливаю". Опять идет Матвей и видит, какая-то рыба все время ручей переплывает. Она и спрашивает Матвея: — "Куда идешь?" — "Я иду к матери Солнца". — "А ты ее спроси, долго-ли мне переплывать. Я, ведь, уже двадцать лет переплываю". Опять идет Матвей и приходит в маленький дом. Входит он туда, а там старая, престарая старушка. Она и спрашивает: "Куда ты идешь?" — "Я иду к матери Солнца". — "Я ведь, и есть мать Солнца". Матвей и говорит ей обо всем, что он видел, и о том, кто и о чем его просили ее спросить. Мать Солнца и отвечает на это: "Я тут ничего не знаю. Скоро придет Солнце и оно все скажет; но я тебя спрячу в голбец, а то оно тебя сожжет". Так она и сделала. Входит Солнце и говорит: "Уф, коми духом пахнет!" Но мать Солнца спросила его: "Вот я видела во сне. что у стены одного дома стоит безногий человек и он спрашивает: "Долго-ли он будет так стоять?" Солнце и отвечает: "Ему век так стоять. Он старикам место не уступал". Она также спросила и о других. Солнце отвечало, что первая женщина мучится из-за того, что она людей поила вместо вина водою, а вторая — из-за того, что бедняков кислым молоком не поила; рыба же оттого плавает, что она ела людей. После ухода Солнца Матвей вышел из голбца; мать Солнца ему все разсказала, и он ушел. По пути Матвей раcсказал всем грешникам, что они осуждены на вечные муки, и стали все они кричать и плакать".

Прибавлю при этом, что в записях Г.С.Лыткина говорится о сыне Солнца, который питается заячьим молоком, и о быке Солнца (в другом варианте, — луны). Затем в известной песне "Шонді-банӧj оломӧj" жизнь человека называется "моим солнышком", — или тут сохраняется призыв к богу Солнца. Кроме того, мне говорил В.А.Молодцов, что в селении Вотча он даже слыхал целый гимн Солнцу; но, к сожалению, его не записал.

Из всего этого совершенно ясно, что в зырянской мифологии Солнце играло такую же роль, как Митра или Михр у Персов.

Солнцу был посвящен бык, как его сыну — заяц.

Солнце же распределяло участь умерших после смерти.

Надо сказать, что и в Авесте Митра — очень неопределенное божество. Он подчинен Ахурамазде, постоянно проходит пространство, наблюдая над всем, так как у него тысяча глаз, и слышит все, так как у него тысяча ушей. Он же постоянно сражается с Ангромайниушом и Девами, охраняет все творения, дает плодородие земле, счастье людям. Он же взвешивает дела усопших при их переходе через волосяной мост Чинвад, и указывает их участь. Его следует призывать три раза в день. Культ этот был очень распространен во всей Азии и, между прочим, зашел и в Рим, где Митре иногда приносили человеческие жертвы. Представляли Митру в виде молодого человека в колпаке и штанах, который давит коленом быка и стремится его заколоть, а то в виде человека с крыльями.


"Основание мира", холст, масло. Художник Юрий Размыслов.
Персональная выставка, Коми Национальная Галерея, 2007.

В грамоте митрополита Симона к Зырянскому народу упомянуто еще одно божество, — это Воjпеԉ, или ночное ухо. По словам Симона, он изображался в виде человека на коне, трубящего в рог. Его название сохраняется в имени зырянского лесного духа, Гӧнапеԉ'я, у которого уши покрыты шерстью. У последнего имеется брат Кушпеԉ, т.-е. с голыми ушами. Живут эти духи в болоте, и, чтобы избавиться от них, необходимо в них выстрелить между ног. Г.С.Лыткин отожествляет Воjпеԉ'я с Войтӧл'ом. т.-е. с северным ветром, но на это нет никаких оснований. В Авесте указан дух Сраоша (от иранского слова sru - слышать), который ночью охраняет жилища Ариев в то время, как днем их охраняет Митра. Вероятно, он являлся также божеством луны.

Доброе божество Финнов, Юмала, обратилось у Зырян в Jом'у или Jум'у, - злое, кажется, женского пола, божество. Однако, оно пользовалось почтением, как у Курдов-Иезидов Ариман. В скандинавской саге IX-го века Стурлезона находится описание храма Юмалы при устье Северной Двины, — может быть, у современных Холмогор (Кулӧмкар — город смерти). Этот храм охранялся шестью туземцами. На коленях у идола храма была серебряная чаша, полная денег, а на шее у него — золотая цепь. Норвежец Торер Гунд отрубил ему голову. Тут же находился могильник, в котором при погребении закапывали треть имущества покойного. Другая треть отдавалась храму, а третья — наследникам. Шлецер указывает, что храм пермского Jомал'ы был из драгоценного дерева и украшен драгоценными камнями. На голове Jомалы был золотой венец с 12 камнями. У Зырян он обратился в Аримана, Омӧԉ'я.



Йӧма баба. "Живое небо над
пармой". ДВП, масло.
Валерий Нечаев, 2009.

Кое-что об Омӧԉ'е мы можем почерпнуть из многочисленных зырянских сказок о Jом'е или Jом'ах. Jома есть ведьма. У нее обыкновенно имеется одна дочь. Живет ведьма в лесу или в jаг'е, т.-е. в сосновой роще. У нее длинные зубы. Братья ее людоеды, которые играют в чугунные карты или кости. Также у нее есть отец — чудовище, являющееся всезнающим и князем всех живущих в лесу. У него имеется волшебная книга, в которой написано все, что существует на земле. Jома иногда обращается в орла, а иногда в красавицу. Она пожирает всех дочерей женщины с золотыми рогами, кроме одной, которая спасается с помощью палки, обращающейся в густой лес, бруса, становящегося Брусяною горою, и просмоленой корзины, из которой получается Смоляная река. В последней можно полоскать белье, — значит, "Смоляная" есть только название реки. Ездит Jома в ступе; решето является у нее санями, а пестик — кнутом. В одной из сказок, записанных Yrjӧ Wichmann'ом, она живет в подземном царстве. Чтобы добраться до него, необходим магический шелковый клубок, который катится, и с помощью его можно дойти до этого царства. Как кажется, этот мотив о клубке был и в древнем зырянском эпосе.

Так, в одном из его отрывков говорится от лица героя: "Шел я вдоль зеленого луга, увидел клубок ниток. Клубок катится, нитка же тянется. Клубок все вперед, я за ним бежал по лугу. Нитка окончилась, я ее схватил, и она оторвалась".

В подземное царство можно пробраться и через колодезь. Там течет сперва медовый ручей, потом сметанный, а затем идут дома Jом'ы, вертящиеся на петушьих ножках. У этих Jом или Jом'ы имеются маленькие дети. Jом'ы, подобно гномам, заведуют подземными сокровищами.

Ряд зырянских мифологических легенд касается сотворения мира. Они носят характер какой-то переработки, но из них можно вывести следующий результат: в первоначальном зырянском предании допускался в начале мира хаос, где было темно вверху и темно внизу. Среди этого хаоса жил лишь дух, все оживляющий, траву произрастающий, вроде греческой Mojr'ы. Он создал двух духов-голубей: белого — доброго и пестрого — злого. Они от скуки и голода хотели убиться; но главный дух создал человека, и оба голубя сделались его братьями. Но для них и для человека нужна была земля, и вот один из них собирает в хаосе землю, а другой — ил, и они создают таким образом остров. Первый голубь-создатель — Бог. Второй голубь-создаель — Диавол, иначе Jен и Омӧԉ. Последний соблазнил человека, и за это главное божество повергло его в тьму. Такое воззрение походит на учение секты Зерванитов в Персии, у которых в начале тоже одно божество - Зерван Акеране. Тысячу лет оно было убеждено, что у него родится сын Ахурамазда, который создаст небо и землю, но потом стало сомневаться и оттого забеременело двумя существами: духом истины, Ахурамаздой, и духом сомнения, Ангромайниушем. Первым родился второй, но отец обознался и дал ему 9.000 лет совместного царствования со вторым сыном, в течение которых будет существовать всякое зло.

Как кажется, легенда у Зырян о создании человека сохранилась в недостаточном виде. В других же вариантах этого космогонического предания бог и диавол, два юноши, косят траву на созданном ими острове, т.-е. , на земле, окруженной водою. Так как диавол не в состоянии угнаться за богом, то он ворует у него траву. Затем бог и дьявол создают всю жизнь, но второй творит все беспутно, и бог начинает чувствовать отвращение к созданному. Бог создал человека, солнце, луну, звезды, реки, луга, а диавол, как дух отрицания и злобы, — душегубство, зависть, зиму, ветер. Сначала бог создал все хорошо, но потом диавол все портит, пользуясь дозволением первого. Оттого бог и посылает его в тьму.

Некоторые дополнения к этому рассказу может дать одна, записанная мною в Княж-погосте, апокрифическая легенда. В ней Христос, изгнанный Евреями и Пилатами из одного города, шел через пустыню (очевидно, в бездну), где не было видно дна. Тут была и дорога в ад. Сатана караулил Христа и для этого влез на самое высокое дерево у ада и хотел его убить. Однако, Христос проклял Сатану, и тот свалился в ад, рассыпавшись прахом.

Совершенно тождественное предание с Зырянами встречается у Корел, в бывшей Олонецкой губернии. Там тоже два брата: Юмала — добрый (он стал Омӧԉ'ем у Зырян) и злой — Кару или Кенго. Последний хотел принять участие в создании мира, но не мог, и бог создал мир сам. Однако, представитель зла не успокоился и стал просить у бога частицы земли в свою власть. Бог дал ему небольшой клочек, где можно было воткнуть небольшой камешек, но и этого было достаточно для Кару. Из отверстия в земле поползли различные гады.

Несмотря на очевидное участие Зырян в армии Германриха, в их дуалистическое учение вошло очень мало германских элементов, которые попадаются в довольно значительном количестве в верованиях в духов. Так я думаю, что гномы и кобольды германского происхождения. Это доказывает, что влияние Германцев могло коснуться лишь природной мифологии, а персидская, как более новая, не могла так привиться в зырянском обществе.

Эта дуалистическая религия Зырян обладала весьма развитым жречеством, вроде персидских магов. Судя по народным воспоминаниям о жрецах, они делились на две степени: памов и тунов.

Пам был верховный жрец, имевший право приносить жертвоприношения. Как велись эти жертвоприношения, каков был их ритуал, из чего они состояли, этого мы совершенно не знаем, да и вряд-ли узнаем до тех пор, пока не будет более подробных археологических исследований. Может быть, на Выми был даже особый поселок памов, сохраняющийся в виде развалин у селения Удор, близ Княжпогоста, который жители называют теперь селением какого-то богача Фомы. Я пробовал там делать раскопки, но, к сожалению, ничего не нашел. Отсюда, вероятно, памы приходили в главное святилище у Устьвыми. Может быть, у памов был даже свой особый костюм, следы которого заметны и у других Финнов в одежде колдунов и похожий на костюм сибирского шамана. Над памами, в виде иерарха, существовал великий пам, какой-то, по всей вероятности, теократический правитель в бассейне Выми, где у Устьвыми существовал своего рода египетский Абидос.

Туны были жрецами нисшего ранга. Они соответствовали волхвам. Эти оба сословия сохраняются и теперь у Зырян в виде кӧнӧвал'ов и еретник'ов.

Так как туны были деревенскими жрецами и, вероятно, лечили и скот, как важное подспорье сельского хозяйства, то, по-моему, они-то и обратились в кӧнӧвал'ов. Но так как памы были высшей иерархией, привязанною к своим богам, то по введении христианства они стали еретник'ами или еретиками, и так как они, вероятно, упорно боролись с новою верою, то получили характер в народном мировоззрении людей, знающихся с нечистою силой. В многочисленных народных сказках говорится о борьбе между еретник'ами и кӧнӧвал'ами, при чем первые являются представителями злого начала, а вторые — доброго.

Нечто подобное было и у Персов. Так, высшая духовная власть в Персии принадлежала магам. Они занимали высшие почетные должности, наблюдали за жертвоприношениями, владели исполнительною и судебною властью и составляли высший государственный совет. Делились маги на совершенных наставников или дестуров (пам), наставников или мобедов (тун) и учеников или гербедов. В белых одеждах с пурпуровыми поясами и посохом в руке они совершали жертвоприношение. Эти жертвы состояли, главным образом, из лошадей (Примечание автора: Обратим внимание на почтенную роль, которую играет лошадь в зырянских сказках), затем из быков, коз и баранов. Приготовив и раздав присутствующим гаому, род опьяняющего напитка, которым также причащали умирающих, жрец убивал животное, резал его и клал куски пред очагом. Храмов не было, а были пиреи или жертвенники на высоких горах. Прибавлю, что в Коми Области есть много высоких курганов по берегам рек. Возможно, что на них и воздвигалось нечто вроде пиреев.

Геродот в своей первой книге дополняет эти сведения. Между прочим, он говорит, что никто из Персов не может совершать жертвоприношение без мага, который при этом поет священную песню, представляющую собою повествование о происхождении богов. Оно, между прочим, встречается в Бундехеше, в одной из книг Авесты. Маги, утверждает Геродот, собственноручно умерщвляют всякое животное, кроме собаки, и человека, а также вменяют себе в заслугу умерщвление возможно большего числа муравьев, змей и других пресмыкающихся и летающих животных. Из мелких животных мыши не считались нечистыми, — может быть, оттого и в чудских ямах встречаются бронзовые мышонки.

Интересно также то, что, подобно Персам, Зыряне особенно чтут день рождения, и в этот день, как и на свадьбах, у них пир совершенно персидский. Так, в 133 главе Геродот говорит: "В такой день люди богатые жарят в печках целиком быка, лошадь, верблюда и осла, бедняки же довольствуются мелким скотом; главных блюд у них мало, - напротив, дополнительных много, и при том они подаются одно за другим". У Зырян таким же образом при званом обеде множество, но совершенно однообразных, блюд, например, пять каш, четыре супа и прочее.

См. продолжение Глава 6. Остатки героических сказаний у Зырян.

*   *   *

Примечание foto11.com сайта: Во время написания и публикации работы использовался Молодцовский алфавит Коми языка.