Термины родства и развитие семьи у коми и удмуртов, Ф.В.Плесовский, 1960.

См. также: Термины родства у коми, А.С.Сидоров, 1952.

Для изучения развития семейных отношений в разные периоды истории весьма важным и ценным источником является терминология родства. Сведения, добытые лингвистикой, уточняют и подкрепляют выводы, полученные археологами, этнографами и фольклористами. Основные этапы развития семьи и брака с доисторических времен до наших дней теоретически обоснованы в работе Ф.Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства". Установлено, что у всех народов до моногамного патриархального брака существовали формы группового и парного брака. Такие формы брака существовали, бесспорно, и у индоевропейцев и финно-угров. Коми и удмурты, естественно, не составляют исключение.

Терминам родства исследователи финно-угорских языков уделяли особое внимание. Ими интересовались такие крупные финно-угроведы, как Кастрен, Шегрен, Мункачи, Альквист, Сэтэле, А.Хямяляйнен, К.Ф.Карьялайнен и другие ученые. Эта тема и теперь привлекает внимание ученых. Так, один из эстонских языковедов Э.Я.Вяари несколько лет тому назад посвятил кандидатскую диссертацию терминам родства западно-финских народов1.

Термины родства у восточных финно-угров, особенно у народов пермской группы, изучены еще мало. Касались этого вопроса И.Н.Смирнов в своих работах "Пермяки" и "Вотяки" и А.С.Сидоров2 в специальной статье о коми терминах родства, в которой, к сожалению, анализу подвергнуто небольшое количество слов.

В настоящей статье не ставится задача дать историю изучения темы. Укажем лишь на недостатки, которыми страдают работы финских и венгерских ученых — авторов большинства работ о лексике родственных и брачных связей. Старая финно-угроведческая компаративистика, опираясь на термины родства, старалась доказать, что у предков финнов и венгров еще в период их языковой общности господствующей формой семьи была моногамная семья. Реконструкцию семьи она производила в соответствии с теориями, господствовавшими в буржуазной науке о браке и семье в прошлом, в соответствии с так называемой "патриархальной" теорией. "Следует отметить, — сказано в автореферате Э.Вяари, — что основным недостатком многих из этих исследований является идеалистический подход к самому вопросу: предполагается существование в глубокой древности ясно определившихся семейных отношений. Советская наука не признает таких "теорий", т.к. семейные отношения постоянно подвергались изменениям".

Буржуазная наука оказала влияние и на работы некоторых советских исследователей. Это влияние видно, например, на работе М.Маркелова "Системы родства у угро-финских народностей"3. В этой работе М.Маркелов отрицает возможность существования в прошлом группового брака и матриархата. Это видно из схемы, прилагаемой к работе Маркелова, и полемики, которую ведет автор с Морганом. (В полемику с Энгельсом Маркелов не вступает. Он просто игнорирует классическую работу Энгельса на эту тему). Не избежал этого влияния и Э.Вяари. Спустя три года после зашиты диссертации Э.Вяари опубликовал статью, в которой утверждает то, что отвергал в автореферате. Если по автореферату трудно было судить, каких взглядов придерживается автор, то по более поздней его работе видно, что и он стоит на позициях патриархальной теории. "В период финно-угорского единства, — пишет он, — господствовал патриархальный родовой строй. В это время уже имелись такие определяющие ближайшее семейное родство понятия, как муж, жена, отец, мать, сын, дочь, брат и сестра... Словарный состав периода финно-угорского единства также отражает господствовавшую в то время форму брака, причем о моногамии свидетельствуют такие термины родства, как väi — зять, minia — невестка, küdi — деверь käli — золовка, nadu — свояченица4.

Между тем лексика родства почти всех финно-угорских народов показывает, что терминология, характерная для эпохи патриархата, возникла сравнительно поздно. Для обозначения родственников по отцу во всех языках употребляются чаше всего описательные термины или сложные образования. Этнография также указывает на сильные пережитки матриархата и группового брака у отдельных финно-угорских народов. Сравнительное языкознание, представленное главным образом работами финских и венгерских языковедов, и этнография, таким образом, дают противоречивые данные. Это противоречие можно объяснить либо таким предположением, что финно-угры вообще не знали матриархата, либо тем, что матриархат ими был пережит еще в период уральской общности, а его пережитки, отмеченные у некоторых народов Поволжья (мари, удмурты, мордва), появились под влиянием соседей — тюркоязычных народов — чуваш, башкир, татар.

Неясность вопроса побудила автора настоящей статьи, интересы которого устремлены главным образом в область фольклора, обратиться к той лексике, которой оперируют авторы работ, заявляющие о "моногамии и патриархате", чтобы выяснить, не допущено ли ими одностороннее использование языкового материала.

Термины, отмеченные выше Вяари (муж, жена и др.) мы детальнее рассмотрим в последующем. Здесь укажем еще на те параллели, которых прежде привлекали ученые для доказательства существования патриархата и моногамной семьи. Так, для доказательства существования в финно-угорскую эпоху понятия "муж" сближались: финское mies и mendsi (самоназвание манси) и венгерское maguar (мадьяр); "жена" — эстонское neine (nei — корень, означает жениться, выходить, выдавать замуж, соединять воедино; nen — суффикс) и коми инь, энь, ныв; "супруги": финское jalka — vaimo, встречающееся в рунах Калевалы и мордовсксе ялга — товарищ, друг, подруга; партнер, сообщник, соучастник; "отец": эстонское isan (отец) и венгерское ös (предок, прародитель); "мать": ливское jema, jäma, финское emä (манка, самка), венгерское eme (этот); "зять": финское väi — väimees (зять), марийское венге (брат).

ГІозиции "патриархальной" теории основательно подорваны позднейшими работами языковедов. В работах последних десятилетий у таких известных компаративистов — финно-угроведов, как Э.Итконен, Б.Коллиндер, Т.Уотила, В.И.Лыткин, сближений для зятя, супругов, жены не встречаем. В одной из последних своих работ Б.Коллиндер5, правда, сближает финское isä (отец), мордовское очу (старый), марийское изя (старший брат, шурин, деверь) и венгерское ös (старик). Но эта параллель дает возможность говорить лишь о том, что в финно-угорское время старшие по возрасту мужчины отличались от мужчин средних лет и молодежи, что подтверждает и эстонский термин из этой параллели — iзапе, означающий и отца, и самца. В работе Коллиндера встречаемся также со сближением финского "mies" и мансийского "манси". Термин "манси" образовался, как известно, от имени одной из фратрий мансийцев — mos (мош) и, если даже эта параллель верна, то предположить, что эти слова в прошлом имели значение большее, нежели "мужчина", очень трудно. Перед третьим словом из этой параллели — "мадьяр" — Коллиндер ставит вопросительный знак. А потому говорить с уверенностью о том, что в финно-угорскую эпоху основным значением слов mies — mansi было "муж", едва ли есть основания. Не можем считать убедительным аргументом для заявлений о существовании патриархата и моногамии в указанный период и сближение финского "ema" с венгерским "eme", т.к. семантически эти слова очень далеки друг от друга ("матка" и "этот").

Важней для нашей цели будут сближения, которые делаются исследователями объективно, без заранее поставленной цели доказать существование патриархальной моногамной семьи в период, который отстоит от нас на 4,5—5 тысяч лет.

К этим параллелям мы и переходим.

1. Отец — ай. Слово ай у коми ныне имеет два значения: отца и самца. Так, ай дзодзöг, ай пöв дзодзöг означают гусь-самец, ай порсь — боров, ай кань, ай кась — кот, ай кöр — олень-самец, ай пон — кобель, ай сьöла — рябчик-самец, ай тар — самец-тетерев. Слово айы в удмуртском языке означает также самца и отца. Слово ай означает, кроме того, по Вихману на Печоре (Савинобор, Щугор, Троицко-Печорск), Ижме, Удоре и в коми-пермяцком языке (Трунова) отец.

Забегая немного вперед, отметим, что это не специфическая особенность языка коми. Почти у всех финно-угорских народов в содержание понятий "отец" и "мать" включаются понятия "самец", "самка". Таковы термины: эстонское isane, emane, венгерское atá, anya, удмуртское айы, мумы, марийское атя, ача, мордовское атяка, авака. Для обозначения самца имеется отдельный термин только у финнов, где самец называется "koiras" (производное от "koira" — собака, кобель; ср. коми кыр, — кыр пон — кобель).

Слово ай — одно из древнейших. Однако не во всех финно-угорских языках оно имеет то же значение, что в коми и удмуртском. В параллель этому слову приводятся такие слова из финно-угорских языков: финское äiya, что означает "дед", "старик", карельское äiya — "много", олонецкое äiya (тоже), норвежско-саамское agg'ja — "дед", "старый человек" (Уотила. Syrj. Chr. стр.62). Любопытно отметить, что и у коми на Печоре ай означает деда. (Wich. Syrj. Wort, стр.3).

Какое же из этих значений слова принять за первичное: дед, отец, самец, или много? Не связаны ли эти термины между собой? Лингвисты приводят их в одной параллели, следовательно, исходят эти слова из одного источника. Можно подумать, что это слово в период финно-угорской общности с точки зрения современности обладало большой семантической емкостью. В период моногамной, патриархальной семьи такая разнозначимость не могла образоваться: для каждого из этих значений в большинстве финно-угороких языков имеются особые термины. Приходится предположить, что в отдельных языках эти термины сохранились как воспоминание о других формах семейных отношений. И нам неизбежно приходится ставить вопрос: а не являются ли эти параллели отзвуками группового брака? Многое говорит в пользу этого. Установлено, например, что в период родового строя, в период господства матриархата, отец ребенка чаще всего не был известен. Им мог быть любой мужчина из того рода, с которым были установлены брачные связи. Отсюда синонимичность значений отец и самец. Отсюда же и собирательность термина — воспоминание о групповом браке, следы которого остались в карельском языке: äija означало не только "отца", но и всех мужчин в совокупности. Таким образом, можно предположить, что термин ай в ту эпоху означал половозрастную группу людей: этим термином младшие по возрасту называли старших мужчин, женщины — мужчин вообще; для детей все они были отцами, для женщин — "мужьями", точнее — мужчинами.

Делать такой вывод нам позволяет и то, что у удмуртов дед по отцу и старший брат отца называются одним термином: пересь айы (старый отец)6, термин агай употребляется для обозначения отца, дяди по отцу или брата отца. То же у мордвы (Мокша), у которых брата отца или старшего дядю отличают от деда с помощью прибавления эпитета "од". "Од бодяй" — "новый дед"7.

С помощью слова ай в коми языке образуется ряд других слов, значение которых весьма разнится друг от друга. Так, словом ичай на Ижме называют отчима, словом ыджыд ай (Вычегда) — деда; пернай (Ижма) — крестный отец; вежай (Вычегда, Сысола, Луза, Удора, Пермск — диал.) — крестный отец; ай-мам — родители, прöститчис ай-мамыскöд Иван — попрощался Иван с родителями; ай-мамтöм — без родителей, сирота; ай-мам, чой-вок — вся семья; ая-ныл — сестра мужа; вежаялны — быть крестным отцом. Важно отметить, что слова, возникшие от основы ай с помощью суффикса "ка", имеют также весьма различное значение. Слово айка (по В.И.Лыткину) в отдельных диалектах (скр., сев., Луза) означает "свекор", в других (иж. вым.) — "тесть", в третьих (Коми-язьв., Коми-черд.) — муж. По Вихману "айка" имеет значение "тестя" и на Удоре.

Сказанное о слове "ай" позволяет говорить о том, что в финно-угорскую эпоху оно означало мужчину. Такие понятия, как свекор, тесть, муж, образованные от слова ай с помощью суффикса "ка", возникли сравнительно поздно — их не было не только в финно-угорскую эпоху, но и в пермскую. Основа слова, развиваясь, в отдельных языках принимает значение "дед", "старик" (финский, саамский, коми).

В коми языке сочетания со словом "ай" обозначают не только родственников. Так, например, по Вихману (Syrj. Wort.) слово "гым ай" на Удоре означает гром (буквально — отец грома), ай шабдi — конопля (буквально — мужской лен), турöб айка (буквально — отец метели), что Вихман переводит как "легкомысленный человек".

2. Мать. Слово "мать" в коми языке обозначается термином "мам", в параллель которому лингвисты приводят следующие слова: удмуртское муми, мумы, мумэ; муми — моя мать, мумиёс — матери; вепсское mamei, олон moannoi; финское maammo. Эти параллели, однако, ничего не доказывают, ибо, как показал проф. А.И.Попов, они относятся к той группе слов, возникновение которой порой обусловлено (в раннем младенчестве) почти чисто физиологическими явлениями и куда относятся примитивные элементы детской лексики, вроде папа и мама, — с максимально облегченным для ребенка произношением согласных (чаще всего чисто губные звуки)8. Известно, кроме того, что в некоторых языках мать образуется от слова "грудь". Так произошло в эстонском языке: слово nänn ныне "мать", ранее обозначало "сосок" (в наречиях кое-где сохранилось это значение до настоящего времени. См. об этом в автореферате Вяари, стр.10). Аналогично, на наш взгляд, образовалось удмуртское ноной, нэнэ — "мать" от "нонэ" — грудь. (Возможно, отсюда же удмуртское нюньы — дядя по матери и старший брат).

Более древним словом, свойственным финно-угорским языкам для обозначения понятия и матери, и женщины, приходится признать слова инь, энь. (И ныне родителей в некоторых местах, например, в Черныше, называют ай-энь. Уотила Syrj. Chr. стр.73). По В.И.Лыткину (Хрестом. стр.98) слово инь так же, как и производное инька (у коми язьвинцев, например), означает жену. Энька, инька означают не только жену. В одних местах энька, инька — мать мужа (Вычегда, Печора, Луза), в других — теща, мать жены (Удора). Это слово означает, кроме того, мачеху (Летка), женщину, жену (Пермск), жену (Вычегда), старую жену (Вычегда). Близко по значению к слову инь слово ань, что означает по В.И.Лыткину (Хрестом., стр.94) женщину и свекровь.

Лингвисты сближают слово инь с удмуртским ин (кылдысин - кылдысь + инь - ангел), с водьским эннэ (мать), норвежско-саамским aedne — мать; слово ань — с эрзя мордовским аня (в слове низаня — свекровь), с венгерским anya (мать). По тем же причинам, по которым словом ай означали прежде вообще мужчин, "отцов", приходится признать, что в финно-угорскую эпоху понятие "мать" выражалось не словом "мам", а словами инь-энь-ань. А о том, что лексема кроме "матери" означала и матку вообще, говорит язык коми, у которых энь дзодзöг, инь пöв дзодзöг означает гусь-самка, энь порсь, инь порсь — свинья-матка, энь сьöла, инь сьöла — рябчик-самка, инь тар — самка-глухарь, энь пон, инь пон — сука; инь кутш — орлица.

От "инь" же образовано слово инь пöв — женская половина избы, от ань — аньборд — крылья мотального станка, ань-баба (Выч.) — мотальный станок, на который мотают нитки, ань туй — мастерство, способности женщины.

Здесь же отметим, что некоторые лингвисты (Уотила, напр.) и коми слово "акань" (кукла) сравнивают с финском акка — женщина, старая жена, бабушка, норвежско-саамским акка — женщина, жена. Правда, проводя эту параллель, ставят вопросительный знак. Слово акань, по-видимому, образовалось от слияния коми ань с заимствованным акка: акка + ань. (Ср. вепсское акка, попавшее в вымский диалект для обозначения крестной матери.)

Итак, можно предположить, что инь, энь, ань означали в финно-угорскую эпоху и самку, и мать, и старшую по возрасту женщину вообще. Подтверждение этому дает мансийский язык, в котором слово an'a означает не только мать, но и стадо, кучу; слово же ankv означает и мать, и самку лося (см. Краткий мансийско-русский словарь 1948 г.). Отсюда следует, что энь, инь, ань означали прежде не только одну мать, но и всех матерей рода, женщин в совокупности. Одно из этих слов — "ань" — позднее определилось для обозначения женщины (без значения "самка"), жены, хозяйки.

В подтверждение такого положения можно привести еще выводы из исследований терминологии родства индоевропейцев. Крупный исследователь индоевропейских языков Бодуэи де Куртене еще в начале нашего века в одной из своих работ утверждал, что название для отца (латинское pater, немецкое vater означало первоначально не "родителя" в физиологическом смысле, а "охранителя", "опекуна", "предводителя", "начальника".

Слово мать имело первоначально значение "присматривающей за хозяйством", "хозяйки"9.

3. Понятие сын в финно-угорских языках выражается также сходными словами: коми — пи, удмуртское — пи, финское — poika, мансийское — pax, хантыйское — piy, венгерское — fiu. Слова эти прежде имели не столько значение "сын", сколько понятия "малыш", "ребенок", "детеныш" вообще, без обозначения пола "детеныша". Это видно по таким сочетаниям коми слов со словом пи, как баля пи, ыж пи — ягненок, кычан пи, кычи пи, пон пи — собачка, кук пи — теленок, порсь пи — поросенок, арпи — мелкая рыба, ёдi пи — подлещик, сир пи — мелкая щука, сын пи — подъязок; кук пиа — корова с теленком (ср. финское: роiка — мальчик, сын, детеныш).

Сочетания слов, в которых "пи" означает родство либо указывает на местожительство, без сомнения, позднего происхождения. Таковы термины вежа пи — крестный сын, перна пи (Ижма) тоже, чурка пи — незаконорожденный сын; ныл пи, ныы пи — дети, ныла-пиа (Удора) — семья, дети; Изьва пи — житель Ижмы. (Ср. морд, бие и буё — род и племя).

Кроме слова пи, в коми языке как у зырян, так и у пермяков имеется другое слово для обозначения сына — "зон". Слово зон, как и пи, означает у коми-зырян — мальчик, парень, у пермяков чаще употребляется со значением сын: зонавöн зон (по Рогову) — сын сына, внук, зонавöн ныв — дочь сына, внучка. Слово зон, по единодушному признанию лингвистов, заимствовано из иранского языка. Ср. осетинское zanaö — "мальчик", авестийское zan — "родить". Любопытно, что слово "зон" не дает таких образований, как баля пи и пр.

4. Дочь. По утверждениям лингвистов, еще в финно-угорскую эпоху существовал термин для обозначения дочери. Таким термином признается: коми — ныл, удм. — ныл, финское — neiti, neito; норв.-саам — niei'do.

Это слово, однако, имеет значение "дочь" рядом со значением "девушка" только в коми и удмуртском языках, в остальных означает девушку, девицу, барышню. Потому надо признать с натяжкой утверждения о том, что данным термином обозначались определенные дочери определенных родителей. Этим термином, по-видимому, называли женщин младшего возраста — девушек, девочек. Об этом говорит и значение саамского niei'do — "девственница" (vigro), "дочь" (filia).

В отличие от слова "пи" слово "ныл" не несет понятия "детеныш". При этом все слова, означающие родственные отношения, образованы с помощью других слов. Коми "аяныв" — сестра мужа (буквально — девушка с отцом), "вежаныв" — крестная дочь", "нывбаба" — женщина (буквально — девушка баба), "ныл-пи" — дети.

5. Сестра. У удмуртов есть ряд терминов для обозначения сестры: для старшей сестры — анай, ана, ака; для младшей — сузэр. Термины для обозначения старшей сестры, как увидим ниже, заимствованы от чуваш. Слово сузер имеет ряд параллелей и в других финно-угорских языках: марийское шожар — мл. сестра; финское sisar, эстонское sõsar, мордовское сазор. Термин, по мнению некоторых финских и эстонских языковедов (Э.Итконен, В.Томсен, Е.Н.Сетяля), в финно-угорских языках заимствован из индоевропейских языков. (Марийское — от балтийских или иранских, мордовское и удмуртское — весьма вероятно, из иранских)10.

У коми для "сестры" есть два слова, синонимичных по значению — соч и чой (у коми-пермяков — сой), и означают они ныне сестру вообще, независимо от возраста. Правда, на средней Сысоле есть термин мизько, низько для обозначения самого младшего (в семье). Прежде, по-видимому, термином соч называли старшую сестру, что подтверждается тем, что в северных диалектах коми-пермяцкого языка соча означает старшую сестру (Гр.Нечаев). Лузско-летское соч принадлежит к числу древних и сравнивается с финским siska, хантыйским с'аз'и. Для слова чой в лингвистической литературе параллелей из других финно-угорских языков мы не нашли. Что обозначалось словами чой и соч в прошлом, мы будем говорить ниже, при анализе терминов, означающих брата.

6—7. Брат, зять. Общим финно-угорским термином считается также слово для обозначения "брат". До нашего времени термин дошел в следующих формах: у коми-зырян — вок, в северных диалектах коми-пермяцкого языка — вока (старший брат), у зюздинских пермяков — вон, у коми язьвинцев — вун; у удмуртов — вын (младший брат), у марийцев — венге, у финнов — vävy, у венгров — vö. Уотила приводит еще следующие параллели: мордовское — ov, остяцкое — ven, эстонское — vend. (Konsonant, стр.247).

Из перечисленных параллелей финское vävy, венгерское vö, мордовское ov имеют значение не брата, а зятя.

Термины эти позволяют делать интересные выводы о форме брачных отношений в финно-угорский период, когда этим словом называли и брата, и зятя. Очень ценный материал для разрешения этого вопроса дают эпические песни карел и финнов, у которых, как определяет В.Я.Евсеев, в тех мотивах песен, в которых фактически повествуется об инициативе женщин в заключении браков, т.е. о том, что не только муж входит в род жены, но и невесты свободно выбирают себе жениха и приглашают его в свой род... слово sulhaine (жених) закономерно оформляется в множественном числе ... хотя речь идет об одном женихе и его соперники или спутники превращаются лишь в фон, на котором развертывается повествование об основном герое. В.Я.Евсеев справедливо видит в этом коллективность вступления в брак, т.е. следы группового брака. В песнях карел В.Я.Евсеев отмечает еще другой, не менее интересный факт: в ряде вариантов слово "женихи" сопоставляется и почти отождествляется со словом "братья". Объясняет это В.Я.Евсеев тем, что "в условиях группового брака все женихи рассматривались как братья; в то же время все невесты были "сестрами". В таких условиях, когда парная семья и семья, основанная на моногамии, еще не возникла, слова "брат" и "сестра", естественно, обладали значительно более широким значением, чем в настоящее время11.

Теперь нам становится понятным не только то, почему зять и брат в финно-угорских языках называются сходными словами, но и то, в какое время могло появиться такое сходство. Слово, означающее ныне "брат" (в некоторых языках "зять"), прежде, в финно-угорскую эпоху, означало члена коллектива из мужского пола, членов рода в их совокупности. Мужчина, принятый в материнский род, становился братом, сыном. Зять в удмуртском языке, например, кроме заимствованного "кырси", называется еще коренным словом — тгу — производным от слова пи — сын. Термин "зять" свое патриархальное значение приобрело позднее.

Так, по Э.Мольнару, венгерское vö — зять приняло подчеркнуто патриархальный характер поздно и означало покупателя — "vevö". В этих и некоторых других словах Э.Мольнар видит свидетельство заключения брака путем покупки, практиковавшейся венграми уже после отделения от других финно-угров12.

Аналогичные выводы делает упомянутый выше И.А.Бодуэн де Куртене. Греческое — 'gi — родиться означало: получить знак, признак принадлежности к известной общественной группе, быть признанным в качестве члена орды — семьи. Первоначальное значение слова зять: признанный, приемный, адаптированный член орды или семьи, в противоположность брату и сыну, как исконным ее членам13.

Другой исследователь, П.Лавровский, еще раньше высказал предположение, что слово брат и муж у славян некогда были синонимами в устах сестры, а слово сестра означало так же и жену14.

8. Сноха. К коми термину монь, "ичмонь" (сноха) приводятся параллели: удмуртское — мень-монь (ичимень, ичимонь) — сноха, финское — minia (сноха), саамское — mannje, венгерское — menu (сноха), хантыйское — men, мансийское — man', min'i. Означал ли, однако, этот термин прежде то же, что и "сноха" при патриархальной семье? Не является ли этот термин одним из тех, которыми выражались половозрастные классы членов родовых коллективов? Основания для такого предположения дает, например, мансийский язык, где "man'" означает: 1) маленький, 2) жену младшего брата, 3) жену младшего брата мужа. Важно отметить, кроме того, что "man'kol" означает юрту, в которую женщины уходят во время месячных и родов; man' mahum — молодежь, man' tahl — с детства. Не лишено поэтому оснований предположение, что слово "монь" прежде означало девушку, достигшую возраста половой зрелости. Это подтверждает и венгерский язык, в котором невеста называется словом menyasszony = meny + asszony, где asszony — женщина (замужняя). Слово asszony осетино-аланского происхождения, первоначальным значением которого было "сударыня", "королева". "Свадьба" в венгерском языке означает menyegzö. "За венгерским термином "свадьба", — пишет Э.Мольнар, — скрывается покупка жены (точнее — девушки. Ф.П.) за шкуру куницы, т.е. за употребляемые тогда деньги"15.

Предположение о том, что монь прежде означало девушку, можем подкрепить еще особым отношением к женщине в семье и роде у хантов, у которых женщина до четырнадцати лет считается чистой, выше этого возраста (т.е. с наступлением половой зрелости) — нечистой. С наступлением половой зрелости девушка должна соблюдать ряд запретов; так, при менструации, как и женщина при родах, она должна жить в отдельном помещении и т.д.16.

9. Невестка. К общим финно-угорским терминам родства лингвисты причисляют коми слово кев, кел, кей, кевъя и келья — невестка (жена одного брата для жены другого брата). В параллель к этому слову приводятся следующие слова (В.И.Лыткин. Хрест., стр.104): удмуртское кали — сноха (старшая), мокша-мордовское кел, хантыйское кули. Э. Итковен (FuF, 31, в.3, стр.171) эту параллель дополняет финским словом käly — свояченица, невестка, саамским — galajadne, эст. — käli — жена брата мужа. У термина, как видим, нет сходной семантики. Она совпадает у коми и эстонцев, но у финнов означает и невестку, и свояченицу, т.е. сестру жены. Эта многозначность терiмина отнюдь не случайна. В этом убедимся позднее, когда будем рассматривать параллели к "золовке", "свояченице" и "деверю". Еще более примечательна разнозначность термина у мордвы, у которых кел означает и сноху, и жену деверя, и старшего деверя.

Такая противоречивость к семантике слова, конечно, не позволяет говорить о том, что значение "невестка" древнее. По всем данным, словом кел называли женщины одного рода женщин другого рода, с которыми существовали "упорядоченные" брачные связи.

10. Дядя (по матери). Слово чож, означающее у коми: брата матери, дедушку по матери (Летка), чожинь — сестру матери, жену брата матери, жену крестного отца и бабушку по матери (Летка); у удмуртов — чужмурт — отец или брат матери, чуж анай — сестра или мать матери, чуж нэнэ — бабушка, чуж атай — отец матери, чуж одык — дети сестры матери, двоюродный брат по матери, чуж кенак — жена брата матери — ставят в параллель с такими словами: морд. — чиче — муж старшей сестры, марийское — чÿчÿ — дядя, младший брат матери; вогульское — сясь, самоедско-юракское — t'ide — младший брат матери. В эту же параллель ставят саамское саессе — дядя по матери и так же по отцу, но моложе последнего (Уотила, Syrj. стр.168).

Большинство терминов, однако, связано с родством по матери; термины для обозначения родства по отцу, надо думать, позднего происхождения.

Интересные образования слово "чÿчÿ" дает в марийском языке. У марийцев, как пишет М.Маркелов, название бабки по матери резко выделяется префиксом чÿчÿ, который, как мы видели, означает дядю по матери. Скрещивание этого слова с обозначением матери дает чÿчÿ — кувава — "дядя по матери — бабка" или "дядя по матери — большая мать"17. М.Маркелов считает это сочетание странным. Ничего странного в этом нет.

Детальная классификация родственников по матери свидетельствует о большой роли родственников женщин в воспитании ребенка именно в условиях матриархального рода. Известно, что первой воспитательницей детей в их раннем возрасте является, естественно, мать. Наряду с ней старшие сестры ребенка и все старшие женщины следят за детьми, при случае маленьким дают грудь. Если ребенок проголодался, он обращается как к матери, так и к любой женщине из ее родни. Когда ребенок подрастает, воспитателями девочек являются женщины, мальчиков — мужчины — братья и родственники матери.

11—12. Золовка-свояченица. "Упорядоченность" брачных отношений должна якобы показать и такая параллель: эстонское — nadu (золовка, свояченица и невестка), финское — nato (золовка) и марийское — nudэ (младшая сестра мужа или жены — свояченица). Многозначность термина, однако, доказывает лишь то, что в более раннюю эпоху значение терминов "золовка" и "свояченица" было сходным. Как увидим ниже, это было закономерным на определенной стадии развития семьи.

13. Деверь. По мнению Вяари18, эстонское küdi — "деверь" имеет следующие параллели: мордовское кефта — брат мужа, мансийское kil, что в переводе: 1) сестра жены, 2) муж сестры жены, 3) муж сестры (говорит женщина), и хантыйское kili — зять. Если эта параллель верна, то мы из такого большого различия в семантике можем высказать предположение, что так называли мужчины одного рода мужчин и женщин другого рода, с которыми были установлены брачные связи. В подтверждение этого тезиса мы можем привести обильный материал из тех же финно-угорских языков. У финнов, например, брат жены и брат мужа одинаково называются lanko. О многозначности эстонского nato и финского käly мы уже говорили. У саамов термином vun'e-pele обозначаются: золовка, невестка и свояченица. Параллельная этому лексема vup'e-pele у них же означает деверя и шурина вместе. Интересно отметить и то, что первая часть этих терминов vun' или vup означают и тещу, и свекровь, а vup — тестя и свекра. Другая часть лексемы p'ele означает половину. Поэтому эти двучленные термины буквально означают: один из них — vun'epele — половину свекрови (золовка — - сестра мужа); другой — vun'epele — половину тестя (шурин — брат жены), половину свекра (деверь — брат мужа).

У горных и луговых марийцев одним термином обозначаются: сноха — жена младшего брата и жена брата моей жены или моего шурина (шешке), сестра мужа и сестра жены (ныды или нудо). У восточных марийцев одинаково называются шурин и деверь, с той лишь разницей, что те, которые старше мужа или жены, называются изя, те же, которые моложе их — шоло.

Важно отметить еще следующее: в ряде языков термины родства вступают в сочетание со словом "половина". У саамов, кроме отмеченных, встречается еще термин sok — p'el'e, означающий зятя. Со значением "половина" связан и мордовский (мокша) термин пельнене, которым старшая сестра называет своего младшего брата. "Половина" наличествует, кроме того, в удмуртском термине для обозначения супругов — кузпал — буквально "половина пары". Такие словообразования удовлетворительно могут быть объяснены только из экзогамии, т.е. из наличия двух родов, связанных между собой брачными узами, когда каждый из этих родов считал себя половиной единого целого (фратрии).

Отметим, кстати, что некоторые лингвисты пытались привести в параллель с указанными выше словами эстонское veli (младший брат), финские взаимопарные nuorempi vilieni, которыми младший брат и младшая сестра называют друг друга. Сближение этих терминов, как видим, не лишено оснований: лексемы, употреблявшиеся в период экзогамных отношений, позднее были использованы в моногамной семье для обозначения братьев и сестер.

Представление о кровном родстве, как установлено, возникает в связи со становлением парной семьи. В это время возникают такие понятия, как "мать", "отец", "сын", "дочь" и др. В финно-угорскую эпоху, как мы видели, термины "мать", "отец", "сын", "дочь" были, но имели они групповой характер и отражали существовавшую в ту эпоху систему брачных, половозрастных классов. Следы этой классификационной системы в сильной степени сохранились у многих финно-угорских народов до конца XIX века19. Это было бы невозможно, если б в период языковой общности у финно-угорских народов существовали термины для обозначения родства не только по крови, но и для обозначения родства по браку. В терминах же родства по браку, как нам приходилось отмечать выше, близости не находим. Так, нет общих терминов для свекра и свекрови, тестя и тещи, шурина к зятя и т.д.

Переходим к рассмотрению основных терминов моногамной семьи: "муж", "жена", "дед", "бабушка". Здесь мы должны прежде всего отметить следующее: в некоторых финно-угорских языках мужчина, человек и муж так же, как женщина и жена, обозначаются одними терминами. Так, в марийском языке "марий" одновременно означает и мужчину, и человека, и марийца. Венгерское fert и fer означают также и мужа и мужчину; тоже у финнов: mies и neinen или vaimo означают "мужа и мужчину, жену и женщину. Аналогичное значение имеют эстонское mess и neine.

В ряде языков, однако, для обозначения мужа имеется особый термин: у коми — верöс, у удмуртов — карт и кузпал, у мордовцев рядом с чорас и авас, обозначающими общие понятия мужа и мужчины, жены и женщины, имеются особые термины: мирде и ни — для обозначения супругов.

14. Муж. Из терминов, означающих супружескую пару, большой интерес представляет коми термин для обозначения мужа — "верöс". Слово это, как показали лингвисты, в основе имеет "вер"; "öс" — суффикс (ср. потшöс, шомöс и т.д.). Стефан Пермский слово "вер" переводил как раб, у удмуртов вар — раб, слуга, батрак, у мордвинов вардо — раб, рабыня, слуга, у хантов орт — слуга, раб, супруг20. "Вер" в коми языке вступил в сочетания с другими терминами родства и дал новые понятия: пивер — брат мужа, нывер — сестра мужа (Верхняя Вычегда. Уотила. Konsonant, стр.69). Эти параллели как нельзя более ярко показывают то, что положение мужчин в финно-угорскую эпоху зависело от женщин подобно тому, как мужчины в семье камчадалов в середине XVIII в., по словам Стеллера, были "усерднейшими слугами и рабами своих жен"21.

Древним значением слова вер, как и финского mies, мы считаем: "мужчина, занимающий в материнском роде приниженное положение". Значения муж, супруг, надо полагать, более поздние. В пользу этого говорят такие факты: 1. В коми языке вер, кроме раба и мужа, дает образование вер чери (Лытк. Древне-перм. яз.), что означает "самец рыбы". 2. В эстонском языке "жених" обозначается словом peigmees=peig + mees, что буквально означает сын + муж. Слово peig, как было указано выше, прежде означал "малыш", "детеныш" мужского пола. (Ср. с коми пивер — пи + вер — деверь). Весьма вероятно, что такие словосочетания отражают положение женатых и неженатых мужчин в период родового быта, когда производилось "противопоставление женатых мужчин неженатым, обычно жившим своей обособленной жизнью"22. Такие сложные сочетания, как peigmees и пивер, возникли, конечно, не в период общности. Поздними образованиями надо признать и такие термины из прибалтийско-финских языков, как kälimees — свояк, naälmees — шурин и др.

Параллели к коми "верöс" показывают, что предки коми и удмуртов в период финно-угорской общности переживали состояние господства женщин в родовых коллективах. Положение мужчин было сходным тому, что наблюдал Артур Райт среди ирокезов племени сенека, у которых "женщины были большой силой в кланах, да и везде вообще"23.

Аналогичное мы можем усмотреть по языкам западно-финских народов. Так, в созвучии карело-финского слова sulho, sulahaine (жених) с эстонским sulane (работник) исследователи видят отражение пережитков брака — отработки, как переходной ступени от матриархального брака к патриархальному24.

Мужчина в доме женщины при матриархате был и гостем, и слугой, посещавшим женщину после охотничьих и рыболовных промыслов и был полностью от нее зависим, т.к. получал от нее одежду и пищу.

15. Деверь. Деверь по-коми, как уже отмечалось, в основе слова имеет также слово "вер" — пивер = пи — сын + вер — раб. По-удмуртски деверь обозначается рядом терминов: беська, агайзы, шыднар, шыгнар — мл. брат мужа (по русско-удм. словарю); старший брат мужа — безоке. Большинство терминов заимствовано; примечательно, однако, что слова беська и агай означают также старшего брата, слово агай, кроме того, — двоюродного брата. Отсюда можно сделать заключение, что у удмуртов считалось за правило брать себе в жены жену брата (после его смерти) или в случае смерти своей жены брать в жены сестру своей жены еще в период соседства с чувашами, от которых заимствованы термины. Такие брачные связи в прошлом существовали у многих народов. Этнографы называют такие формы брачных отношений сороратом и левиратом.

В пользу существования таких брачных отношений говорит и удмуртский язык, где словом "бултыр" обозначают младшую сестру жены и вторую жену. Наконец, об этом же говорят и письменные свидетельства. В 1501 году московский митрополит Симон в своем послании к новообращенным пермякам и их князю упрекал их за то, что они допускают несогласные с христианскими требованиями факты, и поучает: "женитьб незаконных не чините, якоже слышу о вас, что поимаются в племени по ветхому по татарскому обычаю: кто у вас умрет, а второй его брат жену его поймает, третий его брат тако же творит"25.

Важным термином, который может помочь в уяснении этапов развития семьи, является слово, обозначающее женитьбу

16. Женитьба. Понятие "жениться", надо думать, возникло при парном браке, когда мужчина на более или менее длительный срок задерживался у одной женщины. (Ср. удмуртское кузпалъяны — женить, выдать замуж; букв. "спарить"). Интересные материалы для выводов об образовании этого понятия дают тюркские языки, у которых жениться — iйлан — собственно значит одомиться (у алтайцев юйлэн — водвориться, у киргиз — уй значит дом и жена).

В северных диалектах коми-пермяцкого языка, по материалам Гр.Нечаева, глагол "жениться", как и термин "супруги", образовался от слова "ёрт" — "товарищ". Так, "ёртасьны" — жениться буквально означает "заиметь друга (подругу)", а гозъёрт — супруг, супруга, "товарищ из пары".

17. Жена. В коми и удмуртском языках, кроме отмеченных "кузпалъяны" и "ёртасьны", глагол "жениться" связан с термином "жена": у коми гöтрасьны, у удмуртов — кышнояськыны. По поводу первого слова — гöтрасьны — интересно отметить, что оно иногда употребляется со словом котрасьны (гöтрасьны — котрасьны), а слово котрасьны по В.И.Лыткину — гулять, по Д.Фокош-Фуксу — основать семью. Этимологизацию этих слов, однако, дать весьма нелегко. Удмуртское "кышно" считают заимствованным из иранских языков. Правда, это категорически не утверждается, а говорится "возможно" или ставится знак вопроса. Нам представляется возможным дать для этого термина этимологию из пермских языков. В коми языке есть слова кышны — обить, подбить что-либо, кышавны — одеться, кышан — одежда и ряд производных от них. В удмуртском языке есть ряд сходных слов от этого же корня. Так, слово кышет означает платок, косынку, кышъет — латка, заплатка, кышъям — залатанный, с заплатами, подшитый (о валенках), заштопанный, кышъян (существ. ог глаг. кышъяны) — штопка, подшивка, латание, кышъяны — пришивать заплату, латать, подшивать (валенки), штопать, кышъяскон (сущ. от глагола кышаськыны) — ремонт, починка, кышъяськыны — заниматься ремонтом (одежды, обуви и т. п.). По всему этому можно предположить, что кышно прежде означало и одетую, и одевающую: портниху, швею, одевающую, ремонтирующую и одетую — кышано, от чего посредством сокращения образовалось кышно. В удмуртском языке прилагательные оканчиваются на "о" — сюлём — сердце и сюлмо — прилежный, старательный, синмо — зрячий, тодмо — знакомый и т.д.

Немало случаев в удмуртском языке и сокращения слов. Некоторые примеры приводились выше. Так, тыраз, означающее полно, до краев (ср. коми тырыс), сократилось до трос — много, союз собере — потом, затем, после сократилось до сэрэ и т.д.

В пользу своей этимологизации термина "кышно" мы можем привести еще следующие факты: в некоторых коми-пермяцких диалектах (например, на Язьве), как указывает В.Н.Белицер, муж называл жену не по имени, а просто "чышейна", т.е. та, которая в платке26. Удмурты для обозначения женщины употребляют сложный термин "кышно мурт", что буквально означает ныне "жена — человек", прежде же должно было обозначать, как у коми пермяков, "человек, который в платке". У удмуртов, кроме того, в некоторых диалектах жену называют словом "пöрась" (старая).

В языках народов коми для обозначения некоторых родственниц — женщин (у пермяков) и жены (у зырян) употребляется слово гöтыр. По словам В.И.Лыткина, термин надо считать заимствованным из индо-иранских языков, у которых основа слова означала род, женщину (ср. нем. Gatten — жена, Gattung — род). То обстоятельство, что древнее слово, означающее женщину, приняло значение жены только у зырян, говорит о том, что прочной моногамии в период пермской общности еще не было. В период пермской общности супруги обозначались терминами, оставшимися от парного брака — куз пал (один из пары), гоз пöв (тоже). Супруги по-коми "гозъя". О начале перехода к моногамной семье может свидетельствовать и термин для обозначения вдовца. У коми (Н.Вычегда) вдовец — сьöп, у удмуртов овдоветь — сепкылъыны.

Рассмотрим попутно и другие термины, приводимые некоторыми лингвистами для доказательства существования в финно-угорскую эпоху понятия "жена". Выше отмечалось, что эстонское neine сопоставлялось с коми инь и ныв. Э.Вяари со ссылкой на Альквиста27 полагает, что венгерское vö, ne, эстонское neine, эрзямордовское ni, марийское пö, хантыйское naj, мансийское nai является также аргументом в пользу его утверждения о существовании моногамии в финно-угорскую эпоху. Допустим, что эта параллель верна. Однако что же она дает? Из приведенных параллелей только в двух языках (эстонском и эрзя-мордовском) термины имеют значение "жены" параллельно со значением "женщина". В остальных языках — женщина вообще. О том, что в некоторых финно-угорских языках незамужняя женщина (девушка) и жена обозначаются одним словом (neitsüd), говорилось выше. И в рассматриваемом случае мы видим это же явление. В большинстве языков n'ö, n'е, n'i и т.д. — женщина (но не жена), а мансийцы словом nai обозначают: 1) огонь, 2) женщину-богатыря, 3) героиню, 4) солнце. Интересны и производные слова, образовавшиеся с помощью этого слова, такие, как: naj ani 1) красивая, нарядная девушка, 2) героиня; naj ekva — праматерь; naj hum — герой, богатырь, красавец. (Мане.-рус. сл., 1948 г.). Таким образом, и эта параллель свидетельствует о былом почитании женщин в родовых коллективах, но никак не о том, что в финно-угорскую эпоху господствовал патриархат.

18. Бабушка-ун. Из слов, обозначающих родство, большой интерес представляет коми "ун" и термины, образованные в сочетании с этим словом. По В.И.Лыткину:
ун на Выми означает старшую сестру матери, жену старшего брата матери;
унай в Керчемье — старший брат отца, на Выми — муж старшей сестры матери;
унинь в Керчемье — жена старшего брата отца.

По А. С. Сидорову, кроме того: ун на Удоре — жена старшего брата, жена брата его сестры; на Выми — старшая сестра бабушки по матери, в Кони (Вымь) — жена старшего брата отца. Близкий к этим словам термин "оня" на Удоре означает старшую сноху (так называют родители жену старшего сына), невестку, жену старшего брата.

Финские и венгерские исследователи к коми слову ун приводили большое количество параллелей из других языков. Среди них: венгерское angy — золовка, невестка, свояченица; мансийское ane, angu — жена старшего брата для молодых парней; an'i — молодая тетка (моложе чем мать), une, angu — сходно с an'i (невестка, золовка, свояченица), on', on'i, an'i — тетка, uniga — мачеха и т.д.28 Для исследователя немалый интерес представляет причина такой разнозначности термина даже в одном языке. Из большинства примеров видно, что термин этот в прошлом связывался со старшими по возрасту женщинами. Как и почему произошло то, что в некоторых диалектах им обозначают брата отца или мужа старшей сестры?

А.С.Сидоров, задавшись целью выяснить этот вопрос, ключ к разрешению его нашел в смене матриархата патриархатом. Приведя примеры из марийского и мансийского языков, сопоставив коми термин ун с марийским термином онӧ, что у них означает — тесть и свекор, и описка — деверь старше мужа и жены старших деверей и шуревьев (по черемисско-русскому словарю В.П.Троицкого. Казань, 1894), А.С.Сидоров весьма убедительно показал, как в разные эпохи менялось значение слова. Слово ун, означавшее первоначально — при матриархате — старшую в поколении бабушек по матери, после победы отцовского права над материнским стал означать старшего мужского родственника по линии отца. Унай — самый старший брат отца29.

19. Бабушка — пöч. Как происходит замена терминов, характерных для матриархата, и снижение значения женщины в эпоху патриархата, можно видеть из процесса образования слова пöч. Слово пöч, на наш взгляд, имеет основу в слове "пöрысь" — старый (ая). "Ун" потерял свое значение; старшая женщина ныне называется несколько пренебрежительно — "старая". При этом важно, что пöч употребляют чаще для обозначения бабушки го стороны отца. В пользу того, что "пöч" образовалось от слова "пöрысь", говорит аналогичное образование слова "дед" и "бабушка" в удмуртском языке. Удм.: песяй, псай, пересь анай означают бабушку, пересь = старая (коми пöрысь) + анай = мать 30. От слова песь образовалось коми пöч, имеющее такие значения: Удора, Сысола — старуха; Сыктывкар, Верхи. Выч. (по р. Локчиму) — бабушка; Печора, Луза, Летка — бабушка со стороны отца; Средняя Сысола — пöч мам — бабушка.

20. Дед. Марийский язык помогает нам при выяснении другого очень важного коми термина "пöль".

По В.И.Лыткину (Хрестом., стр.192) пöль на Удоре и Лузе — дед по отцу, старик. Вихман (Syrj. Wort) указывает, что, кроме Удоры и Лузы, слово "пöль" употребляется и на Верхней Вычегде, что при обращениях на В. Вычегде и, кроме того, на Летке произносят "пöйö".

Вихман и Лыткин приводят к этому слову параллель только из марийского языка. Там словом "пöлö" означают мужчину, мужской род, мужской пол. Вихман добавляет фразу (из марийского) : "пöлеан мари" — "человек, способный иметь потомство" и "пöлетуле" — "оплодотворяющая и рождающая природа"31.

Данный пример также весьма убедительно показывает, как изменялось значение слов в процессе исторического развития языков. "Пöлö" — "мужской род", бесспорно, древнее значения "дед". В условиях господства патриархального рода коми использовали древний термин для обозначения старейшего мужчины рода и семьи32.

В период патриархата появляется необходимость выделения родителей мужа по значению их в семье для молодых женщин, вступающих в новый род, в новую семью. Для этого использованы слова ичöт (ич) и уменьшительный суффикс ка33. В коми-пермяцком языке часто встречается в роли префикса йöз (чужой). Таковы термины (по Рогову): йöзай — свекор; айка — муж; ань, мачка, йöзань — свекровь; инька (кн.) — женщина; инь (чп.) — жена; ичипиан ("п.), ичипей (кп. яз.) — деверь, брат мужа для замужней женщины.

В этот же период появляется необходимость для выделения не только старшей в роде женщины, как это было при матриархате, но и старших мужчин для обозначения понятий "дед" и "бабка". Для внуков они будут отцом и матерью, однако, с прибавлениями эпитетов "большой", "почтенный", "старый" и пр. К таким эпитетам относятся: марийское куго (старый), коми ыджыд (ыджыд мам — бабушка со стороны матери, ыджыд ай — дедушка со стороны матери), удмуртское и коми пересь, пöрысь (старый), мордовское покш и очу, венгерское oreg, эстонское и финское vana, vanha (старый, древний, старинный). Эти термины, как и другие, образованные с помощью прилагательных, называются описательными. Описательная же система родства, как установлено, идет на смену классификационной, потерявшей свое основание в связи с победой отцовского права над материнским, в связи с исчезновением следов группового брака.

Подводим итоги. Изучение терминов родства коми и удмуртов не позволило нам проследить детально и хронологически точно все изменения в семейно-брачных отношениях коми и удмуртов. Об этих изменениях нам приходилось говорить лишь в общих чертах. Удалось нам выяснить, однако, что говорить о патриархате и моногамии в период финно-угорской общности нет никаких оснований. Фактов, говорящих о господстве матриархата, значительно больше, нежели предполагали ранее. Есть много оснований говорить о том, что господствующей формой брака в этот период был групповый брак, когда все мужчины определенных возрастных классов одного рода были мужьями для женщин определенных возрастных классов другого рода и наоборот. О господстве матриархата в ту эпоху говорит и выдающееся положение женщин в родовых коллективах: ун — он, наi (манс.) — женщина-богатырь, героиня и др. Этнографами установлено, что "во главе материнского рода стоит старшая женщина в роде, семье... Совокупность материнских родов, сохраняя деление на фратрии, образует племя. Последнее при развитом матриархате иногда также возглавляется женщиной"34.

Лингвистические материалы, как видим, подтверждают это положение. "Матерью" в этих коллективах для детей могла быть не только женщина, родившая ребенка, но и любая другая, которая могла дать грудь (эстонское nänn, удмуртское ноной, нэнэ). Понятия "отца" еще нет; слово ай и параллели к нему свидетельствуют о существовании группового брака (карельское äija). О существовании группового брака, как видели выше, свидетельствует и карельский эпос — употребление слова "жених" во множественном числе. Мужчина занимает приниженное положение (коми вер и параллели к нему, означающие слугу, работника, карело-финское sulho, sulhaine (жених) и эстонское sulane — работник). Понятий муж и жена еще нет: финское mies означало, как и ай, вер у коми — мужчину; коми гöтыр, инь и пр., как и западно-финское слово neitsüd, которое у одних народов означает ныне супругу, у других — молодую незамужнюю женщину, — имели значение женщин вообще.

В отношении к детям члены родовых коллективов отдавали предпочтение девочкам — явление, характерное также для матриархата (ср. пи — детеныш и "ныв", не дающее образований с таким значением).

Выдающуюся роль в воспитании детей, кроме женщин, играли братья по матери (ср. коми "чож" и параллели к нему, почти не различающиеся), что является одним из наиболее убедительных доказательств господства матриархата в финно-угорскую эпоху (покровительственную роль дяди по матери этнографы называют авункулатом).

О том, что в финно-угорскую эпоху господствовал групповой брак, свидетельствуют его пережитки, сохранившиеся у отдельных народов уже после отделения. Одним из таких пережитков является сорорат — "порядок, по которому один мужчина женится на двух или нескольких родных или двоюродных сестрах; в дальнейшем превращении сорорат выражается в том, что вдовец должен или может жениться на сестре умершей жены, причем эта сестра может, а иногда и должна, если свободна, выйти за него замуж"35. Это подтверждается не только удмуртским термином бултыр (вторая жена и сестра жены), но и финско-эстонским nadu, nato (золовка), и марийским nude (свояченица — мл. сестра жены). Термины, означающие ныне невестку, сноху, жениха, дядю, брата, свидетельствуют о том, что различались половые и возрастные группы людей как одного рода, так и другого рода, между которыми производились брачные связи. Слова эти ныне обладают большой семантической емкостью, а в прошлом имели сходные значения. В процессе развития в одних языках выделилось одно значение, в других — другое. Происходило это так же, как в разных диалектах одного языка некоторые слова приняли различное содержание.

В период пермской общности происходит переход к парному браку и затем — к патриархальной семье. Об этом говорит общность в словах, обозначающих супружескую пару. Парный брак характеризуется тем, что прочной связи между мужчиной и женщиной на всю жизнь еще нет. Эта форма брака означала лишь непрочные отношения, которые обычно раньше или позже прекращались, дети же оставались у матери. Любой из супругов по-удмуртски называется кузпал, т.е. один из пары, половина (куз — пара, пал — половина). Муж и жена по-коми — гозъя (пара). Термины, обозначавшие мужа, образовались, кроме того: у коми — от коренного, финно-угорского слова вер, что означало прежде мужчину и слугу. Слово "карт" для обозначения "мужа" удмурты заимствовали у чуваш; карт у чуваш означало "жрец" (у башкир — муж).

О том, что даже в период пермской общности у коми и удмуртов были весьма сильны пережитки матриархата, говорит следующее:
а) Удмуртские роды в XIX веке в большинстве носили имя женских прародительниц — основателей родов (Чабъя, Чола и пр.). Удмуртское воршуд (родовое божество), как отмечают этнографы, прежде считалось женщиной.
б) Еще не было терминов, характерных для моногамной семьи: жена у коми — гöтыр, у удмуртов — кышно, муж у коми — верöс, у удмуртов — карт, кузпал, воргорон.
) У коми и удмуртов нет общего термина для мачехи. У коми мачеха — ичинь (ичöт инь — малая, младшая мать), у удмуртов — сюранай, сюрмумы (сюр чувашское заимствование, у последних означало — "помощник", "половина", "сводная"). Термин "мачеха" — результат распада рода на семьи, когда родную мать ребенка не заменяют другие "матери", не заменяет род. В период пермского общежития еще не было условий для появления термина "мачеха". Любопытный материал, подтверждающий это положение, дают термины для обозначения пасынка и падчерицы. Термины эти наиболее сложные, некоторые из них состоят из трех-четырех составных частей, каждая из которых имеет определенное значение. Так, падчерица обозначается ичиньводз ныв (крч., печ,)=ич (младшая) + инь (мать, женщина) + водз (перед) + ныв (девушка), пасынок — ичиньводз пи; на Удоре (Глотово) их называют ичиньдор ныв (пи), на Лузе (Объячево) ичöнь ныв (пи); а кроме того, в других диалектах тьöт пом ныв (пи).
г) Большое количество терминов, проникших в удмуртский язык из чувашского в продолжение с VI века по XIII век и в коми язык из русского с XI — XIII века говорит о том, что формирование малой патриархальной семьи происходило у них под значительным влиянием соседних народов. У чуваш удмурты заимствовали по Вихману36 следующие термины:
кырси — зять, муж старшей сестры; вармай, варматай — тесть; вармуми — тёща; вармиська — шурин; вармес — семья тестя; вармес агай или вармес вын — брат жены; иська вын — родственник, сосед, друг; бусёно — свояк; бултыр — брат или сестра жены, так же вторая жена; бече — сосед, родственник, северное — подруга; бечей — старший брат, дядя; кудо — сват; апай — старшая сестра, тетушка, девушка; апыкай — старшая сестрица, тетушка; акы — старшая сестра; аби — бабушка, теща, матушка, старшая женщина; сюрай, сюратай — отчим; сюрмумы, сюранай — мачеха; пермяцкое сёрай — отчим, сёрмам — мачеха, сёрзон — пасынок, сёрныв — падчерица; кен — невестка, сноха (для старших членов семьи), бускель — сосед, родственник, куно — гость.

В последующем удмурты заимствовали ряд терминов, такие, как атай — отец, анай — мать — у татар.

Пережитки матриархата у коми и удмуртов и после прекращения общности были еще весьма сильны: в этот период существует еще левират (послание Симона к пермякам) — счет родства по материнской линии.

Патриархальная малая моногамная семья у этих народов укрепляется уже после отделения. Только в этот период появляются термины для обозначения родственников по мужу, отцу, для обозначения супругов, для выделения старейших членов мужского пола в коллективах.

Последующее развитие семьи у этих народов, судя по терминологии родства, шло по пути укрепления малой семьи в условиях феодального и капиталистического строя. Удмурты, в течение веков находившиеся под влиянием булгар, и, судя по их заимствованиям, нередко имевшие с булгарами родственные и брачные связи, заимствовали от них большую часть терминов для обозначения родственников по отцу. Ряд терминов для обозначения родства по отцовской линии и моногамной семьи у коми, как чой (сестра), "об" (Нижняя Вычегда, Керчемья, Печора) — сестра отца, возникли, надо думать, после отделения коми от удмуртов до встречи с русскими.

За период длительного общения многое заимствовали коми и из свадебных обрядов: на свадьбах, кроме коми песен, пелись и русские песни. Все это результат не только заимствования; известно, что семейно-брачные связи между коми и русскими существовали с давних пор. В результате ряд русских терминов стал употребляться параллельно с коми словами, из-за этого некоторые коми слова заменены русскими. Вместо слова верöспу ныне чаще употребляют жених, вместо гöтырпу — невеста, вместо воча вок и воча чой — братан и сестренка, вместо дедöн шуысь и бабöн шуысь — внук, внучка, вместо йöвтöм мам (Печора) буквально — безмолочная мать — тетка. Много таких описательных терминов сохранилось в коми-пермяцком языке. В середине XIX века по Рогову коми пермяки называли внучку и внука русским словом "нучка" и "нук" и, кроме того, описательно — зонавöн ныв (дочь сына) и зонавöн зон (сын сына), дядю — брата отца — айсян, аявöн вон, тетку — сестру отца — аявöн сой, айлöн сой.

Заимствованные русские термины имеют теперь у коми и коми-пермяков так же диалектные варианты. Семантика некоторых русских слов у коми, например, стала более широкой, нежели у русских. Однако детальный анализ этого вопроса не входил в нашу задачу, потому ограничимся этими замечаниями.

Более глубокое и разностороннее изучение терминов родства у финно-угорских народов, надо надеяться, даст возможность полнее осветить историю развития семьи не только в период уральской и затем финно-угорской общности, но и после распада этой общности на отдельные группы языков и далее — в период обособленной жизни финно-угорских народов. Рассмотрение этого вопроса с привлечением этнографических, археологических и фольклорных данных дало бы богатый материал не только для освещения истории развития семьи, но и для разработки истории финно-угорских народов вообще.

Автор доклада Ф.В.ПЛЕСОВСКИЙ, опубликовано в Историко-филологический сборник АН СССР Коми филиал, вып.6, 1960.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Лытк. Хр. В.И.Лыткин. Диалектологическая хрестоматия по пермским языкам с обзором диалектов и диалектологическим словарем. М., 1955.
Лытк. Древнеперм. яз. В.И.Лыткин. Древнепермский язык. Ак. наук СССР. М„ 1955.
Гр.Нечаев. Гр.Нечаев. Отношение окружного коми литературного языка к северным диалектам Коми округа. "Сборник Комиссии по собиранию словаря и изучению диалектов коми языка". Вып. ІІ. Москва. Центроиздат, 1931.
FuF. Finnish—ugrische Forschuhgen.
Видеман. Fj Wiedemann. Syrjanischer Deutscer Wörterbuch. СПб, 1880.
Вихм. Syrj. Wort Y.Wichmann. Syrjanischer Wortschatz. Herausgegebeu von T.E.Uotila. Helsinki, 1942.
Uotila. Syrj. Chr. T.E.Uotila. Syrjanischer Chrestomathie mit grammatika lischen abriss und Wörterverzeichnis. Helsinki,1942.
Uotila. Konsonant. T.E.Uotila. Zur Geschichte des Konsonantismus in der permischen Sprachen. Helsinki, 1933.
кп — коми-iпермяцкий язык
кч — коми-чердынокий диалект коми-пермяцкого языка
кя — коми-язьвинский говор
крч — керчемья
печ — печорский диалект коми языка.

Примечания:
1. Э.Вяари. Терминология родства в прибалгийско-финских языках. Автореферат. Тарту, 1953.
2. Термины родства указ. Лингвистический сборник, вып.2. Сыктывкар, 1953.
3. Этнография. М.-Л. #1, 1928.
4. F.Vääri. Soomeuqriline sonavara eesti sugulasnimides. сб. Emakeele seltsi aastaramat. II. Tallinn, 1956, стр.159.
5. Collinder, Bjӧrn. Fenno-ugric Vocabulary. Stockholm. 1955, стр.16 и след.
6. В.А.Максимов. "Вотяки". Изд. "Удкнига". Ижевск, 1925.
7. Маннов. Очерки юридического быта мордвы. СПб. 1885.
8. А.И.Попов. Из истории лексики языков восточной Европы. Изд. Ленингр. унив-та, 1957, стр.94.
9. И.А.Бодуэн де Куртене. Лингвистические заметки и афоризмы. Журнал Министерства Народного Просвещения. 1903 г., ч.347, Май, стр.1.
10. FuF. b.31, стр.182.
11. В.Я.Евсеев. Исторические основы карело-финского эпоса. М-Л. 1957, стр.100.
12. Э.Мольнар. Проблемы этногенеза и древней истории венгерского народа. Будапешт, 1955, стр.106.
13. И.А.Бодуэн де Куртене. Лингвистические заметки и афоризмы. Журнал Министерства Народного Просвещения. 1903, часть 347, стр.20 и след.
14. П.Лавровский. Коренное значение в названиях родства у славян. СПб., 1867. Приложение к 12-му тому записок Академии наук, 8, 118.
15. Э.Мольнар. Указ. раб., стр.106.
16. Г.Старцев. Некоторые данные о браке и свадьбе у остяков. Материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР. Л-д, 1926, стр.222—224.
17. Указ. статья, стр.53.
18. Указан, сборник, стр.157.
19. См. об этом: И. М. Ерусланов. Родственный союз по понятиям черемис. Этнографическое обозрение. Кн. XXV. 1845, № 2, стр.42 и сл. И.Н.Смирнов. Монографин: Черемисы; Вотяки; Пермяки.
20. Uotila. Syrj. Chrestom. стр.174.
21. М.О.Косвен. Матриархат. Ак. наук. М.-Л, 1948, стр.44.
22. Всемирная история, т.1. Госполитиздат, 1955, стр.119.
23. Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. 1948, стр.57.
24. В.Я.Евсеев. Указ. раб., стр.99—100.
25. Пермская летопись, 1, 33.
26. В.Н.Белицер. Очерки по этнографии народов коми. М., 1958, стр.291.
27. A.Alkwist. Die kulturwörter der Westfinnischen Sprachen. Helsingfors, 1875.
28. См. об этом: Y.Wichmann. Etymologisches aus den permischen Sprachen, FuF. 1903, b.III, Heft I — ІІІ.
29. А.С.Сидоров. Термины родства у коми. Лингвистический сборник. Сыктывкар, 1952.
30. T.E.Uotila. Zur. Geschochte des Konsonantismus in der permischen Sprachen. Helsinki. стр.126.
31. FuF. в XVI, h.2— , 1924, стр.202.
32. На наш взгляд, и это слово находится в генетической связи со словом пел — "половина".
33. О возникновении частиц в некоторых из этих терминов см. в указанной выше статье А.С.Сидорова.
34. М.О.Косвен. Очерки истории первобытной культуры. М., 1953, стр.114.
35. Там же, стр.111.
36. Y.Wichmann. Die tschuwassischen Lehnworter in der permishen Sprachen. Helsingfors, 1903.

Некоторые книги из списка можно скачать в разделе Коми книги архив